В семье – одни художники

65 лет назад, 30 октября 1946 года, в Каире скончался видный представитель русской белоэмигрантской общины Владимир Алексеевич Стрекаловский. Бывший офицер, он был известен в первую очередь как отличный художник.

1.jpg

На фото: третий справа в первом ряду – Владимир Алексеевич Стрекаловский.

Талант отца передался и трем его сыновьям – Всеволоду, Роману и Николаю. Причем если отец рисовал пейзажи, натюрморты и картины на исторические темы, то его сыновья занимались практическим рисованием. В 1920-30-е годы фотография еще была развита слабо, и люди, умевшие быстро и хорошо рисовать, требовались в различных профессиях.

Старший брат, Всеволод, работал как художник с иностранными археологами, делал копии надписей, обнаруженных ими на стенах древнеегипетских храмов и гробниц. В конце 1930-х годов он познакомился в одной из экспедиций с американкой, влюбился в нее, развелся со своей русской женой и уехал с новой супругой в США.

Средний брат, Роман, работал в госпитале "скорой помощи" Каср аль-Айни, в лаборатории, рисовал насекомых. Он единственный из братьев, кто, как и его родители, окончил свой жизненный путь в Египте и похоронен на греческом православном кладбище в Старом Каире.

Николай, младший брат, тоже работал в госпитале Каср аль-Айни. Во время редких и сложных операций он зарисовывал всё, что делал хирург, а затем эти рисунки включались в учебники по хирургии.

В 1971 году в Париже вышел в свет объемный труд П.Е. Ковалевского "Зарубежная Россия". В нем автор нарисовал широкую картину русской послереволюционной эмиграции за полвека. В книгу были включены также несколько очерков о русских эмигрантах в различных странах. Очерк о Египте написал Владимир Викторович Беллин, сын директора Русской поликлиники в Каире, которая тоже существовала почти полвека – с 1920-го и до 1960-х годов. Семья Стрекаловских в этом очерке отмечена особо.

"Художники В.А. Стрекаловский и его сыновья Всеволод, Роман и Николай были высоко ценимы, – отмечал В.В. Беллин, – и их картины украшают музеи истории, агрикультуры и военный в Каире. В Соединенных Штатах съемки иероглифов находятся в Гарвардском и Чикагском университетах. Их сделал Всеволод Владимирович Стрекаловский (б. гардемарин)".

В 1956 году, выйдя на пенсию, Николай Стрекаловский уехал к старшему брату, Всеволоду, в США, и вскоре следы братьев затерялись. За год до пенсии Николай развелся со своей русской женой, Антониной. А вот ее мне в 1992 году удалось разыскать в Каире.

…Старый четырехэтажный, окруженный зеленью дом в каирском районе Маади. Привратник-баваб провожает меня на самый верх. Звонит в квартиру слева от лестницы. Открывает интересная пожилая женщина, почти старушка, невысокого роста, сухощавая.

– Пожалуйста, проходите, – приглашает она меня вовнутрь.

Из гостиной доносится не очень солидный лай, на меня бросается пекинес – маленькая собачка с приплюснутым носом, но схватить меня за штанину ей не удается, мешает длинная веревка, которой она привязана к ножке дивана.

– А почему собака на привязи? – спрашиваю я.

– Чтобы не гоняла кошку, – объясняет хозяйка. Тут я замечаю еще и кошку – крупную, черно-коричневую, пушистую. – Кошка не моя. Подруга уехала отдыхать и оставила ее на время мне.

Мы усаживаемся в гостиной, поближе к раскрытому окну. Антонина Николаевна угощает меня лимонадом и печеньем. Не кофе, как египтяне. Старые привычки живучи!

– Давно ли вы в Египте? – спрашиваю я.

– Мы переехали в Каир с мамой и сестрой в конце тридцатых годов, перед самой мировой войной. Сначала приезжали сюда как туристы, и нам здесь понравилось.

– А до Египта?

– После революции переехали в Эстонию, в Таллин. Эстония тогда получила независимость от России, но там было много русских. Родилась же я во Пскове. России не помню совсем, слишком маленькая была. Росла и училась в Эстонии. Папа – моя девичья фамилия Федорова – был военным инженером. В начале тридцатых годов друзья посоветовали ему переехать в Париж, обещали помочь с работой. Он поехал туда осмотреться, неожиданно заболел там и умер. Но через некоторое время мы все-таки перебрались из Таллина в Париж, а уже оттуда – в Каир.

– Мне говорили, что вы – балерина.

– Да, в Париже я окончила балетную школу. Когда приехала в Каир, немного танцевала сама, но в основном занималась тем, что учила балету других. Открыла собственную школу. Сначала в помещении Школы модных танцев на площади Антикхана, а затем в Русском клубе на улице Имад эд-Дин. Мадам Стрекаловской я стала в 1944 году.

Антонина Николаевна рассказывает о том, чем занимались ее бывший муж и его братья. Их отца, Владимира Алексеевича, она знала мало: он умер через два года после ее свадьбы с Николаем.

– А нет ли у вас картин мужа или кого-то еще из Стрекаловских?

– Нет. Когда Николай уехал, он забрал все свои картины с собой – мы ведь уже были разведены. А картин отца или братьев у нас и не было.

– Антонина Николаевна, а вы так и живете с карточкой беженца?

– Нет! Я приняла египетское подданство. Египтяне меня усыновили. Вообще египтяне – очень хороший народ, – убежденно говорит Стрекаловская. – Добрый, не злопамятный. Бывает, вспылят, но тут же отходят. Жить здесь очень спокойно. Европейцы приезжают, сначала ругаются: "Как вы тут живете в такой грязи!" А она египтянам не мешает, эта грязь. И мне не мешает – привыкла. Доброта людей куда важнее. Так европейцы потом отсюда уезжать не хотят – плачут, если приходится…

По словам В.В. Беллина, Владимир Алексеевич Стрекаловский обладал и актерским талантом. Он был неизменным участником Дня русской культуры, который эмигранты ежегодно проводили в Каире. Обычно этот день посвящали юбилею кого-то из великих русских писателей. Делали доклады о его творчестве, читали отрывки из произведений, ставили сцены из пьес. На фотографии, которая хранится в Архиве русского зарубежья в Москве, запечатлены участники Дня русской культуры 1937 года. Он был посвящен 100-летию со дня смерти А.С. Пушкина. Третий справа в первом ряду, в костюме Бориса Годунова – Владимир Алексеевич Стрекаловский.

Владимир БЕЛЯКОВ.

"МК в Египте", № 20(50), 30 октября - 12 ноября 2011 года.

на верх